НСБ «Хранитель» Национальная безопасность Охранная деятельность Видеожурнал "ХРАНИТЕЛЬ"
 
 
 
 

07 июля, 2006 | Гончаров Сергей

Куда податься бедному журналисту? (11573)

В отлаженной структуре власти в СССР пресса занимала четко определенное и вполне заслуженное место. Не затрагивая системных вопросов и высшее руководство, она выявляла «мелкие и отдельные» недостатки и вытягивала их на свет. Зачастую для людей она становилась последней инстанцией, гарантирующей наличие социальной справедливости в стране. За это журналистов уважали и боялись…

Перестройка начала 90-х вознесла роль журналистики на небывалую высоту. По сути, все первое поколение перестроечных политиков-демократов пришло к власти исключительно с помощью СМИ. В то время понятие «свобода слова» стало синонимом свободы писать матом на заборе. Так, в основном, и писали. Однако эйфория вседозволенности прошла быстро, а похмелье чувствуется до сих пор.

Пришедшие с Запада политические и PR-технологии очень быстро свели роль СМИ к чисто технической стороне, которую достаточно прописать в бюджете той или иной кампании или компании одной строкой, а дальше соответствующие специалисты за достаточно небольшую зарплату сделают так, чтобы в нужной области был создан благоприятный информационный фон. Чтобы показать, к чему привел такой сугубо утилитарный подход, сошлюсь лишь на один пример.

Начиная приблизительно с 2000 года, группа компаний «Ист-Лайн», фактический владелец аэропорта «Домодедово», блокировала практически все критические публикации в адрес аэропорта. В каких-то случаях были заключены не слишком афишируемые договоры с редакциями, в каких-то платили конкретным руководителям, иногда — прямо журналистам. Последние быстро сообразили, что материал о положении дел в «Домодедово», так или иначе, опубликован не будет, и начали предлагать свои творения прямо в пресс-службу «Ист-Лайна». И получали деньги. Мотивировалось это, конечно, самым благородным образом: мол, так компания быстрее примет меры, а «лицо» ее не пострадает.

Это привело к тому, что журналисты много и яростно критиковали «Шереметьево», два аэропорта которого хронически не справлялись с растущим потоком пассажиров, отставая и в сервисе и в организации, а «Домодедово», где безобразий было не меньше, словно накрыли розовым колпаком. И сколько возмущенные плохим обслуживанием пассажиры ни бились в различные двери, все заканчивалось на уровне «журения» того или иного руководителя подразделения внутри компании. В «Шереметьево» скрипели зубами, ругались, но реагировали на каждую публикацию, улучшали сервис, занимались безопасностью, увольняли плохих менеджеров и хамов-охранников… В «Домодедово», судя по прессе, все работало без сучка и задоринки.

Эта четко выстроенная система PR и блокировок рухнула 24 августа 2004 года, когда две террористки-смертницы договорились с охраной аэропорта и прошли на борт двух самолетов. Естественно, те, кто их пропускал, не знали, что они протащат на себе взрывчатку. А в остальном чего было бояться бравым труженикам безопасности? Все равно никто слова не вякнет, пресс-служба позаботилась. Не в первый раз. Вот тут и рвануло!

И, тем не менее, уже в мае нынешнего года пресс-секретарь «Ист-Лайна» Сергей Танащук, организовав презентацию новой системы безопасности аэропорта, снова призвал журналистов консультироваться с пресс-службой по поводу публикаций и согласовывать тексты. Мол, так мы быстрее отреагируем на критику. Я там присутствовал и не мог не спросить: «Сколько можно наступать на те же грабли?», при этом напомнив историю двухлетней давности. Меня заверили, что все, кто тогда допустил такую «неправильную политику» в отношении работы с прессой, уже уволены и больше такого не допустят. Возникает вопрос: каким образом сотрудник пресс-службы может отвечать за должностное преступление совершенно конкретного работника одной из служб аэропорта? Поистине, наши пресс-службы остаются территорией непуганых идиотов.

Мне могут сказать, что данный пример слишком трагичен и не показателен: если б не уступчивая охрана в «Домодедово», террористки все равно нашли бы другую цель. Но, во-первых, все же не нашли. А во-вторых, вы знаете, какая из российских суперкомпаний наиболее активно занималась блокировками критических публикаций в свой адрес с начала 2000-х? РАО «ЕЭС России». Так что сегодня мы получаем то, что они заблокировали в начала века. Кстати, блокировки и сегодня никто не отменял. Страховые и строительные компании, банки — словом, все, кто заинтересован в перетаскивании клиентуры, очень не любят критических публикаций в свой адрес. Может быть, мне именно потому проще опубликовать этот материал в формате данного антикоррупционного сайта, чем в газете. Почти наверняка не возьмут.

Другой вид блокировок, который сейчас широко применяется, можно уже прямо называть коррупцией. Снова для наглядности приведу конкретный пример. Летом 2004 года я столкнулся с ужасающим отношением к человеку в одной подмосковной больнице. Молодую женщину, у которой неожиданно горлом пошла кровь, не взяла «скорая», не приняли в приемном покое больницы и отфутболила участковый терапевт. Понадобились совместные усилия многих людей, чтобы ее взяли на обследование в терапевтическое отделение, затем сразу отправили в областной медицинский центр, а там через час положили на операционный стол. Счет к тому времени шел на минуты.

Я подробно описал этот случай и последующие мытарства моей героини в статье «Трагедия абсурда», опубликованной в журнале «Территория жизни» 13 сентября 2005 года. То есть через год после событий. Задержка с публикацией произошла из-за того, что в сентябре 2004-го я устроился на работу в газету «Подмосковье» — главную газету региона. Естественно, первая статья, которую я сдал в секретариат, рассказывала о той ситуации, тогда еще не завершившейся. Меня очень благодарили за «отличный материал», но потом все как-то заглохло.

После того как я настойчиво обратился к заместителю ответственного секретаря с вопросом, когда будет опубликован материал, тот ответил, что отправил его на согласование в… министерство медицины Московской области, и дал мне телефон сотрудника, с которым я мог бы связаться. Женщина с милым голосом попросила меня переписать статью, назвав фамилии всех виновных, и отправить ей. Я это сделал, и опять наступила тишина. Я снова начал звонить, мне стали высказывать мелкие претензии, потом министр оказался в отъезде, потом… словом, я понял, что меня просто «выводят» до того момента, когда публикация потеряет актуальность и ее уже не возьмут в другое издание.

А тем временем второй вариант, с именами, пришел главврачу города, о котором я писал. Реакцией был сбор «отката» со всей городской медицины. Откат был, судя по всему, настолько большой, что главного хирурга хватил инфаркт, и он умер. В публикации он не упоминался и вообще к этому делу имел лишь косвенное отношение.

Вот такие дела. Сегодня почти вся региональная пресса настолько «запрессована» местными властями, из рук которых и кормится, что даже подумать не может о каких-то конкретных критических публикациях. Подавляющее большинство разного рода независимых изданий, сотнями возникших в начале 1990-х, уже приказало долго жить. Вертикаль власти строится жестко и касается всего, и в первую очередь критически настроенных СМИ. Я иногда задаю себе вопрос: если я, штатный сотрудник, принятый на работу лично главным редактором, не смог опубликовать острый, серьезный материал-расследование со всеми документами на руках, то какой шанс опубликовать его у самого обычного человека, которого обидели, оскорбили, чуть не убили? Да никакого.

Но даже и такая лояльность областные власти не устроила — с начала 2005 года газету «Подмосковье» возглавил… генерал ПВО в отставке, и все пишущие журналисты рванули от нее, как черт от ладана. Остались единицы. В том числе и тот заместитель ответственного секретаря, который отправил мой материал на визу. Правда, теперь он уже ответственный секретарь.

Интересно, что «медицинская дама» из подмосковного министерства во время наших бесед упорно пыталась внедрить в мое сознание мысль о том, что я не специалист в медицине, что «такие случаи не типичны», что я «не в состоянии правильно поставить диагноз», а следовательно, и не стоит лезть не в свою область. В ее интерпретации получалось, что чуть было не свершившееся убийство молодой женщины, по сути, лишь вопрос медицинской терминологии — как и что правильно назвать, а если назвать все правильно, то вроде ничего страшного и не произошло.

Эти рассуждения заставляют меня коснуться еще одной характерной болезни отечественной журналистики, возникшей в конце 1990-х, когда во главе России практически стояла олигархия, которая видела главную задачу журналистики в правильной с чисто технической стороны подаче своих проектов и замыслов. И в этом аспекте на первый план выдвинулись журналисты-экономисты, журналисты-юристы, журналисты-нефтяники и т.п. Эта тенденция в какой-то степени сохраняется и сейчас.

В начале мая нынешнего года генеральный директор «Парламентской газеты» Андрей Федоткин рассказывал мне о принципах, по которым он набирает журналистов:

— Если мне нужен пишущий сотрудник в экономический отдел, я буду искать человека с экономическим образованием, который еще и неплохо пишет, если нужен политический обозреватель — буду искать юриста, он не напишет того, за что газету могут привлечь к ответственности. И далее по такому же принципу. А чисто журналистское образование, я считаю, сегодня себя уже исчерпало, не отвечает требованиям времени.

Нет сомнения, хорошее образование, включающее не один вуз, а несколько, еще никому в современном обществе не помешало. Но приведу одно существенное, на мой взгляд, жизненное наблюдение. Практика показала, что самые плохие журналисты-криминальщики выходят непосредственно из правоохранительных органов. Прежде всего потому, что они являются креатурами системы и, с одной стороны, знают, почему эта система работает именно так, а не иначе, а с другой — не хотят портить отношений с бывшими коллегами. Они без проблем могут объяснить, почему гаишник, с его небольшой зарплатой и постоянным искусом, просто не может не брать предлагаемых взяток. Подобный журналист всегда на стороне системы, которая его вырастила. И ему зачастую не понять, почему общество не интересуются шкурными проблемами гаишника, а просто хочет быть защищенным квалифицированно и по закону.

То же самое в полной мере относится и к журналистам-экономистам, и к тем, кто пишет о шоу-бизнесе, и так далее. Там, где журналист остается в какой-либо системе, он перестает представлять интересы общества. И, естественно, любая система хорошо оплачивает подобный ангажированный подход. Этот чисто менеджерский подход к журналистике практически полностью возобладал в начале 2000-х годов, заставив многих профессионалов уйти в смежные области, в пресс-службы и в PR. Так что неудивительно, что сегодня порой даже специалисты перестают понимать, где кончается реальное событие и начинается оплаченная кем-то PR-кампания. Слишком много хороших «журналюг» с их связями и умением писать и говорить ушли в PR.

Но дело-то в том, что профессиональный журналист, по определению «назначенный» быть совестью общества, всегда должен стоять вне любой системы, и с этой точки зрения от него никто не требует, чтобы он досконально разбирался в проблемах строительных компаний или мобильной связи (хоть это, конечно, и приветствуется). Его задача: увидеть, понять, почувствовать, что в данной конкретной ситуации обижают, оскорбляют, глумятся над человеком, поскольку любое явление он должен рассматривать только с той точки зрения, насколько оно помогает или мешает человеку жить. А в противном случае чем он отличается от сотрудника PR-службы крупной компании?

В СССР все общество было внутри системы и любое явление рассматривалось только с точки зрения отношения к системе. И защита человеческого достоинства, его интересов строго дозировалось в той степени, в какой это было разрешено системой.

Таким образом, круг замыкается: с советской журналистики начали, ею и закончили. Но есть одно отличие: советская журналистика дала достаточно примеров, когда журналисты по-настоящему болели за людей и за их интересы готовы были идти против системы. Даже под суд. А вот современное буржуазное российское общество пока таких примеров почти не знает. Может, именно поэтому в последнее время снова растет спрос на журналистов «старой закалки»? И пусть они возвращаются.

Источник: сетевой журнал «Территория жизни»


Комментарии

Написать комментарий

Ваше имя:

Текст комментария
Подтвердите код, изображенный на рисунке

Наши партнеры

 
 
 
 

Полезные ссылки

Корпоративная безопасность

Аутсорсинг безопасности

  

Консалтинг безопасности 

Работа в СБ

Проверки на полиграфе

Работа телохранителя  

Проверка контрагентов

Юридический консалтинг

Возврат долгов

Судебная защита Сопровождение сделок
Судебные экспертизы Внесудебные экспертизы Реестр ЧОО НСБ Третейский суд
Системы безопасности Системы контроля доступа Видеонаблюдение Системы охранной сигнализации
Адвокаты Москвы Адвокат по гражданским делам Лучший адвокат Решение вопросов

 


Продолжается работа НСОПБ по формированию федерального Комитета по оценке компетентности организаций ...
Роскомнадзор продолжает мониторить просторы рунета и блокировать ресурсы, которые нарушают действующ ...
В Большом кинозале Центрального музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе состоялся Форум ...
22 ноября в пресс-центре медиа-холдинга РБК прошла организованная Гильдией негосударственных структу ...
21 ноября 2018 в Москве дан старт инвестиционной неделе ОАЭ. Инвестиционной Форум Абу-Даби – Москва ...
Решения по вопросам ценообразования и конкуренции на рынке охранных услуг предложат эксперты в ОП РФ ...
22 ноября состоялась конференция «Умный город – безопасный город», организованная МТПП совместно с Р ...
Дни Арктики в Москве
Арктический Форум “Дни Арктики в Москве” – мероприятие с традициями, проводитс ...
Мнение эксперта
Владимир Платонов МТПП
"За последние годы в Москве произошли качественные сдвиги ...
15 ноября 2018 года в рамках IV Форума Комплексной Безопасности «Безопасность. Крым-2018» в ГК "Ялта ...

Авторизация

Логин:   Пароль:    
   
  Забыли пароль? | Регистрация    
[x]
        Rambler's Top100